Как распределить свои силы в самом начале Какой вести образ жизни , если в обучении позабыл покой и

Рейтинг лучших брокеров бинарных опционов за 2020 год:
  • БИНАРИУМ
    БИНАРИУМ

    1 место! Самый честный брокер бинарных опционов. Гарантия надежности и контроль качества!
    Отличный вариант для начинающих и средне-опытных трейдеров! Бесплатное обучение и демо-счет!
    Получите свой бонус за регистрацию:

Великие философы о этике и этикете

Контрольная работа по Этике

1. Аристотель «Никомахова этика»

2. Августин «Исповедь»

3. Мейстер Экхарт «Духовные проповеди и рассуждения»

4. Джордано Бруно «О героическом энтузиазме»

5. Кампанелла Томазо «Город солнца»

6. Бенедикт Спиноза «Этика, доказанная в геометрическом порядке»

7. Иммануил Кант «Основы метафизики нравов»

8. Людвиг Фейербах «Эвдемонизм»

9. Фридрих Ницше. «По ту сторону добра и зла»

1. Аристотель «Никомахова этика»

Согласно Аристотелю все стремится к благу. Главным благом является благо государства, а не благо отдельного человека.

Благо не может быть всеобщим и единым. Всякое благо зависит от конкретного поступка в котором осуществляется. Высочайшее благо для человека — это счастье. Счастье — это та добродетель, которая заслуживает деятельности для её достижения сама по себе. Исходя из положения о том, что благо не является всеобщим и единым, можно указать несколько способов жизни, согласно Аристотелю:

«Видимо, не безосновательно благо и счастье представляют себе, исходя из [собственного] образа жизни. Соответственно большинство, т. е. люди весьма грубые (phortikotatoi), [разумеют под благом и счастьем] удовольствие, и потому для них желанна жизнь, полная наслаждений. Существует ведь три основных [образа жизни]: во-первых, только что упомянутый, во-вторых, государственный и, в-третьих, созерцательный»

«Люди достойные и деятельные (praktikoi) [понимают под благом и счастьем] почет, а цель государственного образа жизни почти это и есть.»

«Но лучший образ жизни — созерцательный. Речь идет о размышлении, познании истины ради нее самой, а не ради какой-либо пользы.»

Счастье — это деятельность сообразная с добродетелью.

Добродетели бывают мыслительные (дианоэтические) и нравственные. К первому виду относятся мудрость сообразительность, рассудительность. К нравственным добродетелям относятся щедрость и благоразумие.

Первые возникают благодаря обучению и нуждаются в упражнении, следствие вторых — привычка.

Аристотель дает несколько определений добродетели.

1 Добродетель — это нравственные устои, склад души, в силу которого мы хорошо или дурно владеем своими страстями.

2 Добродетель — это «золотая середина», то есть обладание между избытком и недостатком. Избыток и недостаток губительны для добродетели.

Целью этих определений является попытка показать, что добродетели зависят от человека.

Человек является источником поступков. Однако лишь мысли недостаточно для поступка, необходимо также стремление.

Особое место в этике Аристотеля занимают понятия правосудность и неправосудность.

«Мы видим, конечно, что все склонны называть правосудностью такой склад [души], при котором люди склонны к правосудным поступкам (praktikoi ton dikaion), совершают правосудные дела (dikaiopragoysi) и желают правосудного (ta dikaia). Подобным образом и о неправосудности [говорят, что это такой склад], при котором поступают неправосудно (adikoysi) и желают неправосудного (ta adika).»

Правосудие таким образом — это середина, а неправосудие — крайность.

Разумное решение является благом для человека, так как свидетельствует о разумности самого человека. Совесть — правильный суд доброго человека. Совестливость же — это умеющая судить совесть доброго человека, причем судить правильно, а правилен [этот суд], когда исходит от истинно [доброго человека].

Добр тот человек, который избегает в нраве пороков, невоздержанности и зверства и стремится к добродетели.

« [Дружба — это] не только нечто необходимое, но и нечто нравственно прекрасное, мы ведь воздаем хвалу дружелюбным, а иметь много друзей почитается чем-то прекрасным. К тому же [некоторые] считают, что добродетельные мужи и дружественные — это одно и то же

Дружба возникает при взаимном расположении, благодаря известному сходству. Совершенная дружба бывает между людьми добродетельными.

«Совершенная же дружба бывает между людьми добродетельными и по добродетели друг другу подобными, ибо они одинаково желают друг для друга собственно блага постольку, поскольку добродетельны, а добродетельны они сами по себе.»

Я и не переставал их бояться и не переставал просить Тебя об избавлении от них, и продолжал грешить, меньше упражняясь в письме, в чтении и в обдумывании уроков, чем это от меня требовали. У меня, Господи, не было недостатка ни в памяти, ни в способностях, которыми Ты пожелал в достаточной мере наделить меня, цо я любил играть, и за это меня наказывали те, кто сами занимались, разумеется, тем же самым. Забавы взрослых называются делом, у детей они тоже дело, но взрослые за них наказывают, и никто не жалеет ни детей, ни взрослых.

19. В детстве моем, которое внушало меньше опасностей, чем юность, я не любил занятий и терпеть не мог, чтобы меня к ним принуждали; меня тем не менее принуждали, и это было хорошо для меня, но сам я делал нехорошо; если бы меня не заставляли, я бы не учился. Никто ничего не делает хорошо, если это против воли, даже если человек делает что-то хорошее. И те, кто принуждали меня, поступали нехорошо, а хорошо это оказалось для меня по Твоей воле, Господи. Они ведь только и думали, чтобы я приложил то, чему меня заставляли учиться, к насыщению ненасытной жажды нищего богатства и позорной славы. Ты же, «у Которого сочтены волосы наши», пользовался, на пользу мою, заблуждением всех настаивавших, чтобы я учился, а моим собственным — неохотой к учению, Ты пользовался для наказания моего, которого я вполне заслуживал, я, маленький мальчик и великий грешник. Так через поступавших нехорошо Ты благодетельствовал мне и за мои собственные грехи справедливо воздавал мне. Ты повелел ведь — и так и есть — чтобы всякая неупорядоченная душа сама в себе несла свое наказание.

Дружба с этим миром — измена Тебе: ее приветствуют и одобряют, чтобы человек стыдился, если он ведет себя не так, как все.

И это детская невинность? Нет, Господи, нет! позволь мне сказать это, Боже мой. Всё это одинаково: в начале жизни- воспитатели, учителя, орехи, мячики, воробьи; когда же человек стал взрослым — префекты, цари, золото, поместья, рабы,- в сущности, всё это одно и то же, только линейку сменяют тяжелые наказания. Когда Ты сказал, Царь наш: «Таковых есть Царство Небесное», Ты одобрил смирение, символ которого — маленькая фигурка ребенка.

Этическая проблематика Августина основывается на понятиях добра и зла.

Откуда Зло если всё создал Бог, безгранично добрый и всемогущий?

«я увидел и стало мне ясно, что Ты сотворил всё добрым и что, конечно, нет субстанций, не сотворенных Тобой. А так как Ты не всё сделал равным, то всё существующее — каждое в отдельности — хорошо, а всё вместе очень хорошо, ибо всё Бог наш «создал весьма хорошо».»

Таким образом, зла нет, есть только добро, которое создал Бог. Греховна не субстанция, но извращенная воля, которую возвышает истина, отягощает привычка.

«Я спрашивал, что же такое греховность, и нашел не субстанцию: это извращенная воля, от высшей субстанции, от Тебя, Бога, обратившаяся к низшему, отбросившая прочь «внутреннее свое» и крепнущая во внешнем мире.»

Счастье возможно лишь как радость о Боге. Бог приказывает воздержанность от похоти плоти (наслаждения и удовольствия для внешних чувств), от исследования с помощью плоти. Истина лишь может оберечь от неправильного и направить к правильному.

3. Мейстер Экхарт «Духовные проповеди и рассуждения»

Смысл деятельности (молитвы, поста и пр.) в том, чтобы в душе родился Бог, а душа в Боге.

«Когда меня спрашивают, зачем мы молимся, или постимся, или делаем добрые дела, зачем мы крещены, а главное, зачем Бог стал человеком (что самое высокое), я отвечаю: «Затем, чтобы Бог родился в нашей душе, а душа в Боге».»

Лучшее и благоприятнейшее, к чему можно прийти в этой жизни — это молчать и дать Богу говорить и действовать в тебе.

«Среди молчания было во мне сказано сокровенное Слово». «Оно (место для изречения Божьего слова ) в самом чистом, в самом нежном, что есть в душе, в самом благородном, в основе и в сущности души. Там — глубокое молчание, ибо туда не проникает ни одна тварь или образ; ни одно действие или познание не достигает там души, и никакого образа не ведает она там и не знает ни о себе, ни о другой твари.»

«Пусть они узнают, что лучшее и благороднейшее, к чему можно прийти в этой жизни, это молчать и дать Богу говорить и действовать в тебе. Когда все силы отрешены от своих дел и образов, изрекается то Слово.»

Чем более способен ты способен отозвать все силы и позабыть все вещи и образы — тем ближе ты будешь к высшему.

« Если бы душа имела что-либо общее со временем, никогда бы Бог не мог родиться в ней. Для этого должно отпасть всякое время или душа должна освободиться от времени с его желаниями и стремлениями.»

Все доброе — это мое достояние по моей природе. Христос принес нам наше блаженство, но оно было именно наше.

«Кто пребывает в наготе и чистоте этой(Божественной) природы, тот должен преодолеть личное настолько, чтобы делать то же добро тому человеку, который находится по ту сторону моря и которого он никогда не видал в лицо…»

Если ты делаешь что — либо ради внешнего — ты не прав. Ты должен дать Богу быть в тебе Богом.

«Пока ты желаешь добра для себя более, чем для человека, которого ты никогда не видал, ты поистине не прав…»

Если кровь (воля) побеждает плоть человек терпелив, кроток и целомудренен. В нем собраны все добродетели.

«…в каждом человеке два человека. Во-первых, внешний человек, чувственный; этому человеку служат пять чувств, но они получают силу свою от души; во-вторых — внутренний человек, это сокровенное человека. Знай, что человек, который любит Бога, употребляет не более душевных сил на внешнего человека, чем того требуют пять чувств: внутренний человек обращается ко внешнему только, поскольку он руководитель и наставник, который не даст им применять свои силы по-скотски, как делают это многие люди, живущие ради плотской похоти, подобно неразумным скотам; эти люди на самом деле более достойны названия скотов, нежели людей.»

«Знай же, что Бог ожидает от каждого духовного человека, чтобы он любил Его всеми силами души; поэтому Он говорит: «Возлюби Господа твоего всем сердцем твоим». Но есть люди, расточающие свои силы всецело на внешнего человека. Это те люди, которые все свои помыслы и стремления обращают на преходящее благо. Они ничего не знают о внутреннем человеке!»

Служить Богу в страхе — хорошо, в любви — лучше, но связь страха и любви совершенна. Хороша тихая жизнь в Боге, лучше жизнь полная боли и угнетения, лучше всего покой в жизни, полной боли.

«Быстрейший конь, который донесет вас к совершенству, — это страдание. Никто не испытывает большего блаженства, чем те, что со Христом пребывают в величайшей горести. Страдание горько, как желчь, нет ничего горше страдания, и нет ничего слаще, чем пройденное страдание. Пройденное страдание слаще меда. Вернейшее основание, на котором может покоиться это совершенство, — смирение. Ибо дух того, чья природа здесь влачится в унижении, возносится к высочайшим вершинам Божества. Ибо радость приносит страдание, а страдание — радость.»

Надо, чтобы ничто не могло проникнуть в душу: ни надежда, ни страх — ничто, могущее вывести душу из себя. Лучшая и высшая добродетель — чистая, свободная отрешенность. Любовь на втором месте.

«Поэтому отрешенность самое лучшее, ибо она очищает душу, проясняет совесть, зажигает сердце и пробуждает дух, дает желаниям быстроту; она превосходит все добродетели: ибо дает нам познание Бога, отделяет от твари и соединяет душу с Богом. Ибо отделенная от Бога любовь, как вода в огне, а единая любовь, как соты, полные меда.»

Любовь вторична по отношению к отрешенности, потому что любовь ведет меня к Богу, а я должен привести Бога к себе. Любовь заставляет меня претерпевать всё ради Бога, отрешенность делает меня восприимчивым к одному Богу. Отрешенность выше смирения, так как отрешенность доходит до «ничто», смирение же до самоуничтожения. Смирение склоняется перед творениями, отрешенность пребывает сама в себе. Отрешенность выше сострадания.

«Истинная отрешенность не что иное, как дух, который остается неподвижным во всех обстоятельствах, будь то радость или горе, честь или позор, как недвижима остается широкая гора в легком ветре.»

Рождение Бога возможно в душе любого человека, но лишь праведник воспримет свет божий. Грешник не воспримет его, так как пути проникновения света божия загромождены тварным

«Другой вопрос: если дело этого рождения совершается в основе и сущности души, то оно так же хорошо может совершаться в грешнике, как и в хорошем человеке; какая же будет мне от того, польза или милость? Ведь сущность природы обоих одна и та же, в самом аду пребудет во веки благородство природы. Для упразднения этого возражения да будет сказано следующее.

Особенность этого рождения та, что оно совершается всегда, как некое новое озарение, всегда приносит в душу могучий свет. Ибо такова особенность добра, что оно должно изливаться, где бы оно ни было. В этом рождении Бог изливается в душу таким избытком света, и свет этот становится в основе и сущности души столь великим, что он прорывается и проливается в силы и во внешнего человека. Так случилось с Павлом, когда на пути Бог коснулся его Своим светом и заговорил с ним. Отблеск света был виден и наружно, так что спутники его видели его, и он окружал Павла, как святого.

Избыток света, который бьет из глубины души, переливается в тело, и оно от того просветляется. Грешник не может воспринять этот свет, да и не заслуживает того, ибо он исполнен греха и злобы, что названо «тьмой». Поэтому сказано: «тьма не приняла и не объяла света». Это происходит, оттого что пути, по которым вошел бы этот свет, загромождены и закрыты ложью и тьмой. Ибо свет и тьма так же несовместимы, как Бог и тварь; куда должен войти Бог, оттуда надлежит выйти творенью.»

Для праведной жизни необходимы три вещи, касающиеся нашей воли. Во- первых, придать нашу волю Богу. Воли существует три рода «чувственная», «разумная», «вечная». Первому роду воли не достает должного руководства, поэтому она должна слушаться верных советов. Второго рода воля стремится участвовать во всех делах Иисуса Христа. Воля третьего рода дается Богом основе человеческой души. Уподобление человека Богу требует от него нищеты знанием.

«Поэтому мы говорим: человек должен быть настолько нищ, чтобы он был «обителью, где мог бы действовать Бог». До тех пор, покуда в человеке есть обитель, — есть в нем и многообразие. Поэтому и молю я Бога, чтобы Он сделал меня свободным от Бога!»

«И вот каким образом они хотят это доказать; как существо сотворенное, каков он и есть, человек находится в состоянии несовершенства, так что он по природе своей может познавать Бога, как может познавать Его творение, а именно в образах и ликах, что я доказывал раньше; выйти же из себя самой при помощи лишь одной природной способности душа не может; это должно скорее случиться в условиях сверхъестественных, именно в «сиянии Славы»!»

«Благодать похищает у души ее собственное действие и также похищает у нее ее собственное существо! В этом самоопережении душа поднимается над «естественным светом», свойственным только творению, и вступает в непосредственное сношение с Богом.»

Все дела, которые человек исполняет вне царствия Божьего есть дела мертвые, те же которые он творит в царстве Божьем есть дела живые.

4. Джордано Бруно «О героическом энтузиазме»

«Ведь сердце человеческое также имеет две вершины, которые вырастают из единого корня; равно и в духовном смысле из одной страсти сердца проистекают две противоположности, ненависть и любовь»

Также в недрах человеческой души находится воля. Воля управляет всем посредством разума.

Любовь Дж. Бруно сравнивает с огнем и пишет о том следующее:

«любимое превращается любовью в любящего так же, как огонь, наиболее действенный из всех элементов, способен превратить все остальные простые и составные элементы в себя самого.»

Любовь изменяет человека, делает его целеустремленным. Воспринимается как награда. Будучи идеалом, любовь являет человеку рай.

«Любовь то явит рай…»

Любовь проясняет, раскрывает интеллект. Помогает выполнить многие возвышенные дела. Однако любовь способна лишить человека разума. Все зависит от мотивов и побуждений. Каковы они — такова и любовь. Мотивы Дж. Бруно выводит из 3 видов вдохновения:

«один из них стремится к созерцательной или спекулятивной жизни, другой — к активной нравственности, третий — к праздной и чувственной.»

В соответствии с видами вдохновения существуют три вида любви. Первый вид любви заключается в том, что от рассмотрения физической формы человек возвышается до созерцания духовной формы. Вторым видом любви является видение и наслаждение общением. Последним видом любви является страстным желанием касаться. В чистом виде эти три формы любви существовать не могут и постоянно смешиваются друг с другом.

«Отсюда и получается, что из находящихся в этой власти сетей любви одни стремятся к той цели вкуса, которая берется собирать яблоки с древа телесной красоты без получения (или по меньшей мере без надежды на получение) которых они считают пустой и достойной осмеяния всякое любовное усилие. Этим путем следуют все наделенные варварским умом, которые не могут и не стараются облагородить себя, любя достойно, стремясь к блестящему и — самое высокое — приспособляя свои усилия и деяния к божественному, при котором только героическая любовь могла бы богаче и лучше развернуть свои крылья.

Другие стремятся вперед ради плода наслаждения, понимаемого как красота и изящество духа, который отражается в сиянии и блеске грации тела; причем некоторые из них, хотя и любят тело, и не мало мечтают о соединении с ним, и жалуются на удаленность от него, и печалятся от разрыва с ним — все же боятся, чтобы в случае осуществления желания они не лишились бы той приветливости к себе, того общения с собой, того дружелюбия и согласия, которые для них являются самым главным; при такой попытке можно иметь не больше уверенности в благоприятном успехе, чем боязни потерять ту красоту, которая, как нечто славное и достойное, переливается перед очами их мысли.»

Из смешения разных видов любви можно выделить её 2 основных вида, а именно чувственная любовь и героическая любовь. Для чувственной любви характерно стремление наслаждение телесной красотой, но отсутствие благорасположения и заботы. Героическая любовь характеризуется стремлением к изяществу духа и склонности страсти. Героическая любовь мучительна, так как испытывает влечение в отношении того, что будет и того, чего нет. Мудрость сопряжена с мучительностью. В героической любви нет довольства, именно в этом состоит мудрость энтузиаста. Героическая любовь стремится к высшему благу, а присущий ей героический ум к первоистине. Энтузиазм определяется следующим образом: .

Как распределить свои силы в самом начале? Какой вести образ жизни , если в обучении позабыл покой и

Третья великая система индийской философии известна под названием системы йоги Патанджали , или просто «системы йоги» . (Эту систему не следует смешивать с нашей «философией йоги», которая по своей сущности и по происхождению принадлежит к эклектической школе и отличается во многих отношениях от системы Патанджали, склоняясь гораздо более к идеям веданты, чем к его учениям). Принимают, что «система йоги» была основана Патанджали около 300 лет до Р.X. Многие из лучших авторитетов считают ее дальнейшим развитием или отпрыском системы Капилы санкхья, так как большинство положений последней сохранены Патанджали в первоначальном виде. В самом деле, прибавив личного Бога, или универсального пурушу, Патанджали, кажется, поставил систему санкхья в основание своей собственной. Сходные положения в обеих слишком многочисленны для того, чтобы можно было объяснить их простым совпадением; принимая же в соображение тот факт, что Капила несомненно предшествовал Патанджали, не может быть и речи о встречном обвинении «в заимствовании доктрин». Таким образом большинство последователей Патанджали охотно допускает, что их система развилась из системы санкхья и представляет, следовательно, «улучшение». «Махабхарата» говорит: «Тот умен, кто видит в санкхья и в йоге одно». Главное различие между ними Состоит в «улучшениях» Патанджали, которые заключаются в особенностях известных методов психического развития, в дисциплине ума и в оккультном развитии. Они вообще известны под названием «методов раджа-йоги «. К ним прибегают также многие последователи других систем, а самые желательные из них и «более здоровые» преподаются иногда в связи с некоторыми ветвями и культами веданты. От этих «методов раджа-йоги» система Патанджали и получила свое имя. Слово » йога » – это санскритский термин, означающий «созерцание, сосредоточение и соединение; он употребляется также в смысле «союза», или «единения», причем подразумевается единение путем этих методов между человеком и высшими плоскостями бытия и даже единение с самим Брахманом. Существует несколько форм йоги, принимаемых в разных системах философии; например, «джняна-йога», или йога мудрости, предпочитаемая ведантистами, которые стремятся к совершенствованию и эмансипации посредством мудрости, сметливости и знания, достигаемых путем чистого разума и правильного мышления. Последователи Патанджали, или большинство из них, предпочитают путь «раджа-йоги», или йоги умственной дисциплины, психического развития, раскрытия тайных сил и т. п. Система пурва миманса и последователи многих религиозных сект и культов в Индии по-видимому предпочитают путь «кармы-йоги», или йоги труда, долга совести, деловитости, благочиния и т. п., т.е. путь праведной жизни, преданности Богу и добросовестному исполнению своих земных обязанностей. Что касается йоги в связи с системой Патанджали, мы сосредоточимся на «раджа-йоге», к которой она относится всего благосклоннее. Но прежде чем перейти к рассмотрению ее методов, исследуем систему в ее философском и метафизическом отношениях.

Патанджали, подобно Капиле, не оспаривает существования Того, или Брахмана, но, подобно своему предшественнику, принимает То за данное, всеми признанное. Он принимает доктрину санкхья о таттвах, или началах творения, и придерживается концепции санкхья об основных началах феноменальной вселенной, т.е. двух противоположных, но взаимодействующих начал – пуруши и пракрита. Подобно Капиле, он постулирует великое мировое начало пракрита, из которого развился «весь посюсторонний дух», включая ум. Наконец, подобно Капиле, он принимает существование бесчисленных духовных сущностей, душ или пуруш, внедрение которых в пракрита возбуждает последнюю и вызывает созидание миров и проявление разных форм жизни и деятельности.

По системе Патанджали, как и по санкхья, принимается, что пуруши совершенно пассивны по своей внутренней природе. Их деятельность (если можно употребить такой парадоксальный термин в данном случае) заключается в освещении и пробуждении энергии и свойственных процессов читта, или умственной субстанции, начало которой представляет существенно материальную деятельность или фазу развития пракрита и которая, будучи бессознательной сама по себе, становится сознательной в силу своей ассоциации с пурушей , подвергаясь определенному воздействию со стороны последнего. Возникающий таким образом процесс в пракрита уподобляется тому процессу, какой происходит в частицах стали, которые по индукции намагничиваются в близком соседстве с магнитом. Во время своего первоначального существования пуруша пребывает в блаженном состоянии бессознательного знания и бытия и пробуждается к мукам самосознания только тогда, когда запутается в пракрита. В конце концов, когда пуруша ускользает из объятий пракрита и отрезвляется от одурявших его соблазнов, он приобретает совершенную независимость ( кайвалья ) и освобождается от всякой деятельности, трудов, иллюзий и страданий, обусловливаемых самосознанием и связью с пракрита; и затем пребывает навеки в безмятежном, трансцендентальном, блаженном покое.

Но, оставляя Капилу на этом месте, Патанджали идет дальше и допускает существование универсального пуруши, универсальной души, личного Бога, или Ишвары, который, согласно его учению, бесконечен, всеведущ и совершенно свободен от всяких желаний, разочарований, страданий и не стремится ни к какой деятельности. Этот личный Бог, Ишвара, или универсальный пуруша определяется Патанджали таким образом: «Особенный пуруша или дух, который не чувствителен ни к каким привязанностям, заслугам, тревогам и результатам тревог; в котором зародыш всеведения достигает крайних пределов; который не ограничен во времени и имя которого, «Ом», значит – «Слава». Читатель имеет право заключить, что этот мировой пуруша Патанджали есть более чем Начало-пуруша, и в действительности он является настоящим Ишварой, личным Богом согласно индийской философии. Однако Патанджали устанавливает тень отличия от правоверной идеи об Ишваре, поучая, что универсальный пуруша отличается от индивидуальных пуруш не по своей природе, а только по степени своих качеств, и что различие проявляется главным образом в том, что универсальный пуруша остается в стороне, вне и выше времени, между тем как индивидуальные пуруши связаны сансарой, или «рядом существований». Считается, что молитва к Нему возвышает и помогает молящемуся, «который приносит Ему в жертву свою деятельность»; но Он не принимает никакого активного участия в мире сансары и не касается жизни. «Он всегда остается в стороне». Он не создавал вселенной, ничем не связан с ней и не отвечает за нее. Таково учение Патанджали относительно Ишвары, или универсального пуруши.

Некоторые из лучших авторитетов придерживаются такого мнения, что, согласно первоначальному учению Патанджали, универсальный пуруша не был личным Богом, но скорее представлял собою центр единения освобожденных и свободных духов, душ, или пуруш, независимых от пракрита и составлявших, так сказать, Союз единиц, к каковому Союзу каждый индивидуальный пуруша должен стремиться путем освобождения при посредстве методов раджа-йоги. Но утверждают, что это учение скоро стало изменяться и проявилась эволюция Союза единиц в Ишвару, личного Бога, или универсального пурушу, пока, наконец, такая доктрина, вполне не окрепла в системе. Таким образом «единение с Богом» по системе Патанджали не означает «возврата к Тому» по веданте, или поглощения в Абсолюте, или возвращения единицы к Союзу по учению санкхья – но скорее оно означает единение с универсальным пурушей, или с личным Богом. Концепция Патанджали «единения с Богом» имеет буквальный смысл для его последователей и не подразумевает перехода в плоскость Абсолюта, но скорее допускает смешение с божественной природой Бога, или единение с Богом в тесном смысле слова, сходное с концепцией суфиев в Персии (см. чтение о суфизме). Некоторые из авторитетов утверждают, что этот универсальный пуруша вечен и не возвращается к Тому или к Брахману по окончании Дня Брахмы; между тем как другие настаивают, что, подобно Ишваре, универсальный пуруша, или личный Бог, вместе с индивидуальными пурушами и с Началом пракрита, а также вместе со всеми прочими эманациями и проявлениями, должен возвратиться в природу Того, или Брахмана.

Патанджали, конечно, учит, подобно всем индийским религиям и системам философии, что пуруши, запутавшиеся в пракрита и вступившие в длинное путешествие сансары, претерпевают многие последовательные перевоплощения. Общие положения этой системы относительно повторных рождений почти точно совпадают с учениями прочих систем, и вообще в отношении этих основных учений существуют лишь незначительные разногласия между разными системами философии. То же следует сказать и в отношении учений о карме, или о духовном законе причинности; учителя поучают, что закон причинности связываете все в сансаре, от атома до человека, и что каждый подвигается вперед, сея и пожиная, т. е. что следствие следует за причиной. Последователю йоги внушают поменьше заботиться о прошедших воплощениях и смотреть на них как на исполненные урочные задачи, память о которых может послужить лишь к увеличению его привязанности к материальной жизни. Его, напротив, торопят сбрасывать с себя одну за другой удерживающие его материальные оболочки, чтобы в конце концов он мог очнуться от своего кошмара материального существования и перейти в блаженное состояние свободы и независимости, освободившись от «гун, или качеств», от условий во времени, в пространстве, от закона причинности и, таким образом, чтобы он мог скорее удостоиться освобождения путем познания Истины.

Как сейчас увидим, существенной стороной учения Патанджали является метод освобождения индивидуального пуруши из оков пракрита, или от материального существования, посредством познания Истины и путем упражнения в соответственных методах, действиях и занятиях, которые ведут к единению с Богом, или к поглощению индивидуального пуруши универсальным пурушей, Ишварой, или личным Богом. Единение это, как некоторые утверждают, вместо того чтобы заключаться в «поглощении», принадлежит скорее к природе «сочетания», или союза, или истинной йоги. Полагают, что возможно достичь этого единения различными путями; главный же и лучший из них заключается в абсолютном сосредоточении на методах раджа-йоги, каковую йогу называют королевской йогой, или королем между йогами. А следовательно, изучение системы Патанджали соответствует изучению начал раджа-йоги в изложении Патанджали и его последователей, к рассмотрению которого мы теперь и обратимся.

Главное дело Патанджали заключалось не в руководстве построением новых теорий и доктрин, касающихся природы Единого и его отношения ко Многим. Как мы уже говорили, он принял доктрину санкхья почти без изменения, после чего построил свою собственную систему, заключающуюся в развитии идеи об универсальном пуруше. Он посвятил свое внимание главным образом построению по системе раджа-йоги «методов», «упражнений» и т. п., при помощи которых человек был бы в состоянии раскрыть известные скрытые в нем силы и подняться, вследствие такого раскрытия, к высшему познаванию всеобщих законов и начал, с целью избежать рабства материальной жизни и приблизиться к тому высшему состоянию, при котором осуществляется окончательное «единение с Богом».

В своей раджа-йоге Патанджали широко распространяется по вопросу о читте, или умственном (ментальном) веществе, которое и он и Капила принимают за нечто скорее материальное, чем духовное; они считают его развившимся из пракрита и совершенно отличным от пуруши, или атмана, которого они принимают за Реальное «Я» и который пользуется умом как орудием. Патанджали учил, что читта, или ментальное вещество представляет тончайшую материю, из которой создан ум; это тончайший элемент, проявляющийся в процессах ума. Органы чувств, характер мысли (манас), распознавательная способность (буддхи), самосознание (ахамкара) – образуют класс, так называемую антахкарану, «внутренние орудия», и рассматриваются лишь как разные видоизменения чипы, или как свойства ментального вещества. То, что называют вритти, есть своего рода «водовороты», или «вихри» в читте. Укрощение этих водоворотов ума, или вритти, и вызывание спокойствия в океане ума, или в читте, составляет задачу последователя йоги и образует важнейшую часть раджа-йоги Патанджали.

Патанджали в своей раджа-йоге учил, что существует восемь степеней приближения, или восемь ступеней, ведущих к достижению цели. Эти восемь ступеней заключаются в следующем: 1) самообуздание ( яма ); 2) религиозные обязанности ( нияма ); 3) позы, или положения тела ( асана ); 4) контроль праны, или дисциплина жизненных сил ( пранаяма ); 5) дисциплина чувств ( пратьяхара ); 6) дисциплина ума ( дхарана ); 7) размышление ( дхьяна ); 8) трансцендентальное созерцание или экстаз ( самадхи ). Эти восемь ступеней определяются таким образом:

Самообуздание (яма) заключается в правильных и справедливых отношениях к живым существам; требуется милосердие, кротость, любовь; воспрещается кража и всякое нанесение обид; предписывается правдивость, целомудрие, бескорыстие и не дозволяется принимать подарки.

Религиозные обязанности (нияма) заключаются в соблюдении внутренней и внешней чистоты, т.е. в чистоте мысли и дела; в довольствовании малым; в избежании роскоши, чувственности и мирского тщеславия; в отправлении религиозных обязанностей своего вероучения и в пылкой, неизменной любви к Богу.

Позы или положения тела (асана) состоят в дисциплине тела и в придании известных положений телу, которые, считается, могут оказаться полезными на следующих ступенях.

Контроль праны или дисциплина жизненных сил (пранаяма) заключается главным образом в известных методах психического дыхания, преимущественно ритмического дыхания, имеющего три формы, а именно: вдыхания, выдыхания и удерживания дыхания.

Дисциплина чувств (пратьяхара) заключается в безусловном господстве над чувствами под влиянием воли, вследствие чего чувства могут быть отклонены от своих относительных и привычных объектов и/или удержаны в бездействии, или иначе переданы известным психическим функциям. Эта ступень считается подготовительной к следующим ступеням.

Дисциплина ума (дхарана) заключается в освобождении ума от влияния на него чувств, желаний, эмоций и т. п., с тем, чтобы он мог находиться под постоянным и полным контролем воли. Патанджали дает много способов, посредством которых можно достичь такого контроля, но они не покажутся убедительными для умов Запада, так как принадлежат более или менее к разряду самовнушений, не считаемых особенно желательными и полезными. Более рациональные методы оккультистов, при помощи которых ум контролируется естественным образом, вместо того чтобы «гипнотизироваться самим собою», гораздо более предпочтительны. (В чем состоят эти последние методы, мы уже излагали в нашем сочинении о раджа-йоге, предпочитая их методам Патанджали, которые мы считаем нежелательными и требующими слишком много принудительных психических методов и упражнений).

Размышление (дхьяна) заключается в фиксировании и сосредоточении мысли на каком-нибудь одном объекте познавания, предпочтительно на универсальной душе, или пуруше, таким образом, чтобы исключались всякие другие соображения, объекты и мысли. Патанджали предлагает много способов для осуществления такого условия, из которых некоторые очень близки к упражнениям, практикующимся на Западе группой людей «Новой Мысли», под различными видами «сосредоточения в молчании»; но другие способы Патанджали слишком клонятся к созданию ненормальных, отрицательных психических условий, почему не считаем удобным предлагать их вниманию передовых оккультистов, подвергающих этот предмет заботливому обсуждению. Мы не советуем следовать многим из этих методов, считая их нежелательными, а также и потому, что, по нашему убеждению, цель может быть достигнута более естественным и нормальным образом.

  • Трансцендентальное созерцание, или экстаз (самадхи), заключается в произведении трансцендентального состояния, или во вступлении в таковое, знакомое всем мистикам, к какому бы они веку или стране ни принадлежали. Состояние это мы описывали в наших книгах «Основах миросозерцания индийских йогов» и «Пути достижения индийских йогов» под названием «духовного сознания»; западные авторы назвали его «космическим сознанием». Это состояние есть мистическое видоизменение сознания и не может быть хорошо объяснено тем, которые его сами не испытывали, даже теми лицами, которым оно свойственно, так как оно вообще не поддается выражению словами. Мы убеждены однако, что многие случаи, выдаваемые за «духовное сознание», являются просто низшими формами или фазисами психических феноменов, зависящих более или менее от эмоций. Мы убеждены также, что многие из индусов, претендуя на то, будто достигли состояния самадхи посредством методов йоги Патанджали, ошибаются и испытывают только некоторые из упомянутых низших стадий. Достичь состояния самадхи случается очень редко, притом оно почти всегда ознаменовывается последующим духовным просветлением и ростом в умственном отношении, что служит для него характерным признаком и чего чувствительно недостает во многих этих случаях психических опытов. Последние можно уподобить бледному и тусклому свету луны в сравнении с яркими, теплыми, сияющими лучами солнца; – и действительно, оккультисты употребляют эти термины, солнечный и лунный свет, для различения между случаями настоящего духовного просветления и ложными феноменами психических астральных опытов.
  • Самый главный принцип, который запечатлевается в умах последователей раджа-йоги Патанджали, состоит в том, что ум не есть душа и не есть «Я» человека. «Я» человека есть пуруша или дух, о котором читатель уже осведомлен из данных, изложенных в нашем чтении о философии санкхья. Душа есть пуруша, окруженный своими таттвами, или полуматериальными началами, включая и ум; а ум, или манас, есть орудие, которым пользуется наше «Я» для получения впечатлений из феноменального мира и для соответственного реагирования на эти впечатления. Философия йоги следует системе санкхья и поучает, что всякое восприятие из внешнего мира идет через органы чувств и всякое действие во внешний мир выполняется посредством органов действия. За органами же чувств и органами действия стоят психические силы, контролирующие физические органы. Исходя из этой основной концепции, Патанджали строит систему ментального контроля, посредством которого органы действия, органы чувств, способность рассуждать, эмоции, воображение и, в сущности, вся ментальная сторона организма может быть контролируема и управляема В нашем собственном сочинении о раджа-йоге мы изложили положения ментального контроля и ментального господства, которые будут более убедительны для умов Запада. Теперь мы приступим к изложению положений, которые привлекают большинство индусов к их философии, опытам и методам.

    Начнем с четвертой ступени – пранаямы, или контроля праны, или дисциплины жизненных сил. Прана есть универсальное начало энергии, проявляющееся во всех формах энергии, включая и жизненную силу. Пранаяма есть контроль этой универсальной энергии, в особенности в ее форме жизненной силы. Последователи йоги думают, что, овладев этим контролем в высокой степени, можно пользоваться господством в других проявлениях праны и что в этом заключается весь секрет власти. Первый шаг к овладению контролем праны – это контроль над той частью праны, какая проявляется в наших индивидуальных телах; по мнению последователей йоги, это и есть надлежащее место, откуда следует начинать. Прана внутри вас – это маленький заливчик великого океана праны, – отсюда вы и начинайте свой контроль над ней. Но в вашем организм существует более тонкая форма праны, чем даже сама жизненная сила в ее проявлениях телесной деятельности. В вас проявляется психическая прана в соображениях ума, в нервной силе и пр. И так как умственная и нервная энергии стоят ближе к «Я», чем телесные силы, то ученика учат начинать с этого исходного пункта своей пранаямы. И вот какой предписывается метод.

    Последователи йоги учат, что вдоль позвоночного столба существуют два течения, праны, называемые пингала и ида . Они движутся в позвоночнике по обеим сторонам имеющегося в нем канала, называемого индусами сушумной , который расположен в центре вещества спинной хорды. В нижнем конце сушумны имеется треугольной формы тонкая субстанция, называемая » лотос кундалини «, которая содержит запас скрытой силы, называемой кундалини . Этой кундалини приписывается чрезвычайно могущественная оккультная сила, которую если возбудить и заставить подняться по сушумне, то получаются удивительнейшие психические эффекты, открывающие многие плоскости психической деятельности, не представляющиеся воображению обыкновенных людей. Когда же кундалини достигает мозга, то она стремится освободить душу от оков материи и заставляет последователя йоги сделаться сверхчеловеком.

    Пингала – это нервная струя, бегущая вдоль правой стороны сушумны, а ида – струя левой стороны. Вдоль сушумны есть несколько «лотосов», или центров психической деятельности; самый нижний называется муладхара ; главный же лотос расположен в мозгу и называется сахасрара , или тысячелепестковый лотос. Сушумна, с ее батареями лотосов, считается психической батареей огромной силы, которая может быть приведена в действие и регулирована по известным системам дыхания, предписываемым йогой, в особенности дыхания ритмического. Утверждают, что такое ритмическое дыхание возбуждает скрытые силы кундалини. Вследствие же возбуждения кундалини и надлежащего направления его контролированного действия освобождаются, так называемые последователями йоги, сверхъестественные силы. Умение приводить кундалини в такое возбужденное состояние известно под названием пранаяма , четвертая ступень достижения по Патанджали.

    В упражнениях пранаямы первым условием является установление ритмических колебаний посредством контролированного дыхания, чем и вызываются те вибрации, которые возбуждают кундалини и обусловливают появление известных психических феноменов; в то же самое время контролируется, направляется и концентрируется прана или нервная сила, насыщающая организм, которая при помощи разных узлов и нервных сплетений в организме тела, а в особенности при помощи солнечного сплетения, отлагается и образует большие запасы нервных батарей.

    В связи с праной, которую последователи йоги называют четвертой ступенью, приводится в действие упражнение, относящееся к третьей ступени, называемое позами (асана), на которое обращается большое внимание и которому приписывается большое значение. Существует большое разнообразие между этими позами и есть целая индийская литература, объясняющая соответственные подробности. Некоторые из поз очень сложны и состоят в натянутых и неестественных положениях тела, приписываемых, обыкновенно богам индийского пантеона. Видеть эти позы можно на изображениях богов, на картинах и т. п., при этом можно составить себе понятие, как трудно их усвоить. Действительно, чтобы принимать такие положения, надо быть вышколенным кривлякой. Некоторые из аскетов доводят идею поз до крайней нелепости, проводя свою жизнь со скрученными и исковерканными в ненормальных и неестественных положениях членами тела, почитая это признаком благочестия, святости и достижения, к большой досаде и отвращению философских умов Индии.

    Список самых удобных платформ брокеров бинарных опционов за 2020 год:
    • БИНАРИУМ
      БИНАРИУМ

      1 место! Самый честный брокер бинарных опционов. Гарантия надежности и контроль качества!
      Отличный вариант для начинающих и средне-опытных трейдеров! Бесплатное обучение и демо-счет!
      Получите свой бонус за регистрацию:

    Простейшая поза, которой обучают обыкновенно ученика, желающего усвоить приемы и методы пранаямы, заключается в «умении сидеть», для чего человек садится на земле, или на полу так, чтобы позвоночный столб держался совершенно прямо и отвесно, а спинная хорда свободно и беспрепятственно висела в своем естественном канале. Причем голову, шею и грудь следует держать таким образом, чтобы прямая линия проходила совершенно точно через центр каждой из них.

    Затем обучаются дыханию, начиная с упражнения в естественном, мерном дыхании, вбирая в себя воздух медленно, удерживая его в себе на один момент под контролем и затем медленно же его выдыхая, сохраняя при этом в уме священное слово «Ом», сопровождая им каждое вдыхание и выдыхание и, таким образом, устанавливая как бы ритмический аккомпанемент входящему и выходящему воздуху.

    Следующий шаг заключается в дыхании через одну ноздрю. Считается, что струя иды проходит через левую ноздрю, а струя пингалы – через правую. Ученику приказывают закрыть правую ноздрю, и тогда, дыша через левую, он направляет поток иды вниз по спинной хорде, посредством сосредоточения своего внимания на нисходящем нервном течении; процесс этот имеет целью возбудить основной лотос, в котором хранятся запасы кундалини. Когда поток иды уже вдохнули и нервная сила уже направлена к складу кундалини, дыхание удерживается на несколько мгновений с мыслью о том, что вы проходите теперь через лотос на правую его сторону, или в канал течения пингалы. Тогда медленно выдыхается воздух через канал пингалы и правую ноздрю, при закрытой левой ноздре. Любимый способ, которому обучают новичков, состоит в том, чтобы закрыть правую ноздрю, когда вдыхают через левую; затем крепко зажать обе ноздри, когда вы мысленно проходите через склад кундалини; затем освободить правую ноздрю, когда вы выдыхаете. Потом следует обратный процесс: вдыхают воздух через правую ноздрю, удерживают его один момент, закрыв ноздри, и выдыхают через левую ноздрю.

    Центр спинной хорды содержит канал, который последователи йоги называют сушумной, о которой мы уже говорили и которая составляет тот канал, по которому течет центральный поток, так как ида и пингала текут по обе стороны сушумны. Канал сушумна закрыт для каждого обыкновенного человека, потому что когда он открывается, человек уже становится йогом, одаренным психической властью. По открытой сушумне поднимается кундалини и уносит ум человека к высшим плоскостям, говорят йоги. Возбуждение кундалини в основном нервном сплетении заставляет ее подниматься и, таким образом, сушумна открывается каждый раз понемногу, медленно и постепенно. По мере того как кундалини поднимается, она возбуждает деятельность и в других лотосах, расположенных вдоль позвоночника и соединяющихся с сушумной. Самый нижний из этих лотосов, расположенный у основания позвоночника, называется муладхара ; первый следующий за ним повыше – называется свадхиштхана ; следующий – анахата ; затем следуют вишуддха , аджна и, наконец, последний, расположенный в мозгу сахасрара , или «тысячелепестковый лотос». В самом нижнем, или муладхаре, имеются запасы кундалини; а самый верхний, сахасрара, предназначен для распределения кундалини в мозгу с целью произведения известных форм ментальных феноменов.

    Затем ученику объясняют свойства оджаса , который представляет высококонцентрированную форму энергии, отложенную в мозгу или собственно в лотосе, называемом сахасрара. Этот оджас принимают за энергию, проявляющуюся в интеллектуальных способностях и в духовной силе. Его считают еще источником того могущества, которое известно западному миру под названием «личного магнетизма». Но местоположение оджаса не ограничено одним только мозгом; он в определенной степени распределен по всему организму. Последователи йоги говорят, что низшие силы организма могут быть превращаемы в оджас, в особенности половая энергия; потому-то они уделяют столько внимания этому превращению; этим обусловливается и пропаганда в пользу безбрачия между аскетами и между последователями йоги.

    Следующую ступень в обучении составляет пратьяхара, или процесс делания ума интроспективным, т.е. процесс сообщения ему способности углубляться в самом себе и освобождаться от влияния внешних впечатлений. Это принадлежит, конечно, к области ментального контроля и требует многих упражнений и большой настойчивости. Ученика подвергают различным утомительным и сложным упражнениям для того, чтобы он мог научиться в совершенстве владеть своим умом и по своему желанию был в состоянии подавлять все впечатления, получаемые им из внешнего мира.

    Следующий шаг в обучении представляет дхарана, заключающаяся в приобретении умом способности быть «остроконечным», т.е. уметь вполне сосредоточиваться на одном каком-нибудь пункте мысли, уподобляться, так сказать, зажигательному стеклу, сводящему солнечные лучи в одну точку.

    Это именно то, что известно на Западе под названием «концентрации». Способность эта достигается только путем долгих и настойчивых упражнений, продолжающихся годами и обставленных таким внимательным отношением к подробностям, которое показалось бы одуряющим для среднего западного человека, пожелавшего испытать себя. Эта дхарана, или концентрация, считается базисом для достижения высших йогических способностей и психических состояний; пока человек не достигает мастерства в этом деле, не может быть никаких дальнейших успехов.

    К самым высшим йогическим состояниям, по учению Патанджали, принадлежат 1) дхьяна, или размышление, называемое седьмой ступенью по Патанджали, состоящее в фиксировании ума в самом глубоком размышлении на каком-нибудь объекте познавания, лучше всего на универсальной душе, или пуруше; и 2) самадхи, или трансцендентальное созерцание, или экстаз, порождающей то, что западный мир называет «космическим сознанием», которое описано в предыдущей серии чтений под названием «духовного сознания» и которое, по Патанджали, составляет восьмую ступень. Об этом ментальном состоянии уже говорилось как о состоянии сверхсознательном; оно весьма трудно поддается какому-либо описанию или определению. Это есть такое именно восторженное состояние экстаза, какого добивались мистики всех стран и всех времен и которое считается ими и йогами почти равносильным «единению с Богом», так как между обожателем и объектом его обожания остается лишь последняя, материальная оболочка.

    Три высшие ступени вместе, а именно, дхарана, дхьяна и самадхи называются самьяма . В самьяме ум прежде всего обучается абсолютному сосредоточению (дхарана); затем глубокому размышлению о некоторых высших плоскостях и объектах (дхьяна); наконец, возвышению до состояния сверхсознания (самадхи). И эта троякая самьяма составляет то, что школа Патанджали ставит выше всего в жизни, так как достижение самадхи считается верховной целью живущего йога, или последней ступенью к абсолютному единению и свободе.

    Все вышеприведенное, вместе с совершением добрых дел, исполнением своих обязанностей, нравственными правилами, строгостью к самому себе, самоотверженностью, повторением священных мантр и выполнением основных религиозных предписаний Вед , составляет раджа-йогу Патанджали, являющуюся сущностью «практической» части его системы.

    Последователи Патанджали утверждают, что абсолютное овладение этими «восемью ступенями» позволяет йогу (или передовому ученику философии) достичь стадии «сверхчеловека», т.е. тогда развиваются в нем определенные скрытые силы ума, делающие его способным превзойти опыт обыкновенного индивидуума. В числе результатов, достигаемых йогами, они считают следующие: знание прошедших и будущих событий (ясновидение); понимание языка животных и, притом, в такой степени, что они могут разговаривать с ними, понимать их и быть сами понятыми- знание своих собственных прошедших воплощений и воплощений прочих людей; пророчество и предвидение предстоящих событий; способность посылать свою душу в отдаленные миры и предчувствовать назревающие там события, т.е. совершать своего рода междузвездное путешествие; наконец, способность видеть насквозь свое собственное тело, тела других людей и прозревать в глубину земную; Коротко говоря, они могут развивать в себе большинство функций и «способностей», которые вообще принадлежат к категории «психических феноменов», многими из которых обладают лица просто ненормального психического развития и не владеющие в малейшей степени духовностью, или духовной властью в истинном значении этого слова. Хотя в раджа-йоге системы Патанджали встречается много действительно ценного, но, без сомнения, она заключает и много ложного, порождающего не ментальный контроль и не ментальную силу, но лишь ненормальное психическое развитие, порицаемое всеми истинными оккультистами. Это обстоятельство подорвало, более или менее, репутацию системы в глазах истинных оккультистов и последователей духовной философии Индии и заставило многих из них избегать «методов йоги» как предмета опасного. Но едва ли справедливо осуждать всю систему целиком за некоторое количество сору, который она содержит; не лучше ли выделить сор и дать этим возможность произрастать цветам и полезным плодам богаче и обильнее.

    В дополнение к «способностям» вышеперечисленным, считающимся достижимыми для последователя йоги, который усвоил себе методы и овладел упражнениями самьямы, есть еще и другие, известные под названием «восьми высших способностей», а именно: 1) способность уменьшаться до размеров малейшего атома; 2) способность становиться чрезвычайно легким; 3) способность становиться чрезвычайно тяжелым; 4) способность к безграничному протяжению органов чувств; 5) способность обладания непреодолимой волей; 6) способность достичь безграничного влияния на все; 7) способность господствовать над силами природы; 8) способность по своему желанию переноситься куда бы то ни было. Мы не будем входить в обсуждение таких претензий и удовлетворимся утверждением, что многие из этих способностей доступны только самым передовым посвященным, которые поднялись на самые возвышенные духовные высоты и которые действительно могли перейти за пределы опыта обыкновенного человека. Могут ли или не могут эти чудные способности быть развиты обыкновенным индивидуумом, путем практики известных «методов», без внимания к приобретению высоких духовных познаний и достоинств – мы предоставляем судить об этом самим читателям. Конечно, Индия не доставляет нам примеров тому, чтобы простые практиканты методов йоги проявляли какие-либо подобные, божественные способности. Посвященные лица встречаются в Индии, но они не принадлежат к числу практикантов методов, а представляют собой великие души, развившиеся и раскрывшиеся духовно, которые с чувством сожаления улыбаются, взирая на этих так называемых йогов, убивающих свое время на усилия «вломиться в Царство Небесное» посредством поз, упражнений и методов.

    Другой ряд способностей, на какие заявляют претензию йоги школы Патанджали, заключается в «обозревании всех вещей одновременно». Утверждают, что такая способность проистекает из упражнения в концентрации на малейших делениях мысли, времени и пространства, а затем в комбинировании этих делений в большие группы «единиц времени», «единиц пространства» и т. п. Таким образом, время и пространство будто бы уничтожаются и все вещи являются одновременно во времени и в пространстве. На это мы можем сказать, что лучшие индийские философы учат, что нельзя положить предел умственному подразделению времени и пространства и что такой процесс бесконечен; а следовательно, не существует ничего подобного абсолютной единицы времени или пространства, так как если бы можно было вообразить себе на один момент такую единицу, то в следующий момент ваша мысль способна была бы вновь делить ее на две части или на миллион частей, и так далее до бесконечности. Подобная мысль, как по отношению ко времени, так и но отношению к пространству, неизбежно приводит мыслителя к Тому, или к Абсолюту, для которого время и пространство не существуют. Сверх того, лучшие индийские учения строго, придерживаются того мнения, что «обозревание вселенной как единой во времени и в пространстве» составляет атрибут божества, для которого время и пространство являются майей, иллюзией. Следовательно, притязания йогов представляются неуважительно самонадеянными, – разве только допустить, что «обозревание» принимается в смысле догадки об иллюзии времени и пространства, подобно тому, как учат ведантисты; тогда «чудесность» способности исчезает.

    Мы не хотим показаться ни враждебно настроенными к этой части учения Патанджали, ни придирчивыми в своей критике; тем не менее мы сознаем свою обязанность постараться показать, что именно мы считаем ошибочной частью философии, чтобы таковую можно было отличить от этой части, которая несомненно хороша и полезна и чтобы не могла быть осуждена вся система по вине некоторых ее частей. Что система находится в опасности быть осужденной, это слишком очевидно для тех* кто близко знаком с установившимся направлением образа мыслей и мнений оккультистов и кто соприкасается с лучшими проводниками мысли такого направления в настоящее время. Много есть очень хорошего в методах и в системе Патанджали, в особенности в тех их частях, в которых говорится о контроле, об овладении умом и о его развитии, собственно в методах, посредством которых ум может быть развит и отлит в некоторое совершенное орудие для запечатлевания и для выражения нашего Себя, или «Я». В нашем сочинении «Раджа-йога» мы старались выказать зги части учения Патанджали, сопоставляя их с учениями многих эклектических индийских йог и согласуя их с некоторыми методами западных школ оккультизма! но опуская «ненормальные» и «психические» методы и упражнения. Подобным же образом мы старались очистить систему «хатха-йоги», которая, строго говоря, есть «наука о физическом благосостоянии», но которую многие йоги в Индии унизили, присоединив к ней известные, ненормальные и возмутительные физические методы и упражнения, включив сюда и крайности аскетических самоистязаний, поз и т. п.; эти последние являются еще более предосудительными, чем даже низшие формы ложной раджа-йоги, облюбованной и практикуемой факирами Индии, внушающими к себе почтение у легковерных западных путешественников, в качестве «действительных йогов Индии».

    Эти нелепые притязания, ненормальные условия, неестественные методы и лунные феномены психизма способствовали потере всякой философской заинтересованности со стороны образованных индусов. Многие перешли к веданте по изложенным выше причинам; другие же, не расположенные к веданте, покинули школу Патанджали и пристали к санкхья системы Капилы. В связи с этим мы просим не забывать, что йога системы Патанджали не обнимает всей йоги по учениям Индии. Напротив, вся индийская философия проникнута йогой, которая означает «единение» или методы, ведущие к единению, а также методы для достижения ментального контроля. Система Патанджали названа системой йоги просто ввиду того важного значения, какое он приписывал изложенным им методам. Следует сказать из чувства справедливости к Патанджали, что упадок значения его системы не столько является следствием подлинных его учений или результатом перемены в общественном мнении, сколько обусловлен дополнениями и изменениями, внесенными самыми крайними и нефилософскими его последователями. Читая афоризмы Патанджали, можно убедиться, до какой степени здание может отличаться от подлинных планов самого архитектора. Ныне существование йоги системы Патанджали поддерживается, главным образом, интересом к определенным ее методам и упражнениям; ее философское значение выветрилось и, вне школ ее последователей, почти ничего о ней не слышно; между тем она не что иное, как та же система Капилы с присоединением идеи о личном Боге и с прибавлением системы методов. Вследствие же превратностей судьбы, действительно ценная часть методов йоги впиталась со временем в состав системы веданты, которая находит место для всего, что ценно и полезно, которая «берет свое там, где его находит».

    Под именем «йоги», в ее прежнем общепонятном и общепринятом значении, подразумевалось «единение», «союз», «соединение» и т. п. Этим символизировалось единение индивидуальной души с божеством, относительного с реальным, конечного с бесконечным, – таково первоначальное значение «йога» и «йоги» в индийских системах философии. Но преобладание йоги системы Патанджали, а в особенности методов и упражнений, ею предписываемых, обусловили то, что этот термин приобрел между индусами еще второстепенное значение и теперь он обычно употребляется в смысле «усилия», «упражнения», «напряжения», «сосредоточения» и т. п.; таким образом был потерян из виду самый дух учения, по причине увлечения методами и средствами. В первом афоризме Патанджали этот термин «йога» употребляется в смысле: контроль или сдерживание читты (ментальное начало).

    Как мы уже сказали, система йоги Патанджали потеряла свое первоначальное значение и стала все более и более рассматриваться как система упражнений, методов и т. п. Многие стали изучать ее для приобретения психических способностей, часто преследуя эгоистические цели, хотя такое употребление способностей, связанное с мирскими выгодами, ясно осуждалось самим Патанджали, точно так же как и приобретение этих способностей в целях выступления с ними публично, для устраивания зрелищ, из пустого тщеславия, для достижения известности и т. п. Учение основателя системы состояло в том, что эти упражнения и методы должны применяться единственно лишь в целях развития ума, для того чтобы он мог ясно созерцать и свободно воспринимать Истину, которая ведет к независимости и свободе души; что эти методы должны служить средством для умерщвления плоти и овладения умом, для того чтобы дух мог побороть материальные стеснения и препятствия, сбросить с себя ограничивающие его и удерживающие оболочки и возвратиться опять в свое блаженное состояние отдыха и покоя вне житейских бурь сансары.

    Тем не менее, факт остается фактом, что упражнения и методы затемнили самое учение, и теперь с именем «йога» связана скорее мысль о первых, чем о втором для многих умов и в Индии, и на Западе. Об этом предмете одно классическое сочинение отзывается таким образом: «Огромное влияние, каким философская система йоги во все времена пользовалась в Индии, меньше обусловливалось ее философскими умозрениями, или ее нравственными повелениями, чем чудесными следствиями, какие, предполагалось, достигаются путем практики йоги; немалую роль играло в этом и ободрение с ее стороны любимой склонности правоверных индусов к совершению над собой разных жестокостей». И действительно, это совершенная правда, так как нет ни одного истязающего себя факира (или ложного йога), который не ссылался бы на авторитет йоги в деле своих возмутительных упражнений и ужасных самоистязаний, например, в сидении в одном положении целыми годами, или в постничании и изнурительных условиях жизни, в засохшей руке, которую «йог» держит выпрямленной годами, в ногтях, проросших сквозь ладони рук, в всклокоченных волосах, служащих гнездом для птиц, в неописуемо грязном и мерзком виде «йога», – потому что таковы именно формы искажения йоги фанатиками и самообольщенными энтузиастами, которым имя в Индии легион. И нет ни одного фокусничающего и колдующего факира в Индии, выполняющего свои фокусы посредством ли простой плутовни или посредством развития способности сосредоточиваться и действовать путем гипноза (смотри главу об индийских кудесниках), который не ссылался бы на авторитет йоги как на основание для его деяний. Если бы Патанджали предвидел извращенное применение и последствия его учений, если б он мог догадаться, что его ценные методы и упражнения ожидает такое унижение, он не решился бы предоставить их миру. Поскольку он считал это необходимым, он даже предостерегал от такого искажения и позора; – но полюбуйтесь, какие получаются результаты, если откровенно говорят людям «как делать вещи», если даже руководятся при этом лучшими побуждениями и намерениями. И еще народ спрашивает, почему посвященные люди не предоставляют на общее пользование свои высшие, тайные учения и наставления относительно того, как достичь оккультной власти. Факиры и лже-йоги Индии, а также темные дела некоторых западных пачкунов в оккультной области – служат ответом на этот вопрос.

    Но даже не принимая всего только что сказанного во внимание и становясь на высшую точку зрения, приходится признать, что так называемая «практическая сторона» учений Патанджали заставила пренебречь его философской доктриной. По словам одного хорошо известного авторитета: » Йога – это на самом деле система практической дисциплины для достижения окончательного освобождения пуруш из сковывающего рабства материи». Его философия изложена и отвергнута, причем сопровождается таким заключением того же авторитета: «Теории йоги о науке, космологии, физиологии и психологии представляют в сущности те же теории, что и санкхья; и цель окончательного освобождения задумана первоначально таким же образом». Итак Патанджали, великий индийский учитель и философ, рассматривается ныне в истории философии как «человек, который дал нам раджа-йогу, или практические методы и упражнения, в своих Афоризмах». Вот награда за его «практичность» даже в Индии, – в стране, о которой Запад думает, что она гнушается практической стороны вещей.

    Особое послание (5) йога Рамачараки

    Мы продолжаем в этом месяце рассмотрение аксиом Истины, или тех символов, посредством которых мы стараемся приблизиться к уразумению природы Истины. Прибегая к этим символическим аксиомам, мы можем отчасти представить себе более ясно природу Истины в области наших отношений к ней. Мы приглашаем вас рассмотреть две следующие аксиомы Истины и сделать соответственные заключения.

    Мы можем рассматривать Истину при посредстве символа любви. Мы знаем, что существует Все-Любовь; точно также мы знаем, что существует Все-Благость. Высшие области нашего бытия доставляют нам уверенность в этом. А так как Истина есть единственный возможный источник любви, то она должна быть Все-Любовью. Кроме Истины не что иное не может быть Все-Любовью. Истина есть более чем Все-Любовь: она есть сама Все-Любовь. Не может быть никакой действительной любви вне или в стороне от Истины. Всякая действительная любовь должна получать свое начало, выражаться, проявляться и истекать только благодаря Истине. Все иное не истина.

    Мы можем рассматривать Истину при посредстве символа жизни. Мы знаем, что существует жизнь во вселенной, так как мы наблюдаем ее со всех сторон, и наш разум диктует нам, что она должна проистекать из одного общего источника.

    А так как Истина есть единственное Бытие, Существование и Субстанция, то она одна только может обладать Все-Жизнью. Но истина есть более чем Все-Жизнь; она есть сама Все-Жизнь. Не может быть никакой жизни вне или в стороне от Истины, так как нет нигде ничего другого, из чего жизнь могла бы проистекать. И вся жизнь, доступная нашему познаванию, должна была проявиться, выразиться и проистечь из Истины. Всякая другая жизнь не истина.

    Вышеприведенные положения, касающиеся Истины, составляют то, что известно под названием аксиом Истины. То есть, они представляют положения об Истине, которые очевидны каждому, кто серьезно к ним отнесется, и которые не требуют доказательств и доводов. В этих аксиомах содержатся сведения из высших плоскостей, доступных душе человека и его разуму. Они составляют основные начала познания Истины, и по мере того как мы будем подвигаться вперед, нам часто представится надобность ссылаться на них. Поэтому мы советуем каждому читателю внимательно взвесить эти аксиомы и сохранить их, по возможности, в памяти.

    В нашем послании на следующий месяц мы дадим аксиомный перечень, при помощи которого будет легче удержать в душе и в памяти основные начала символических аксиом.

    Наше размышление на следующий месяц состоит в следующем:

    Истина есть Все-Любовь; Истина есть Все-Жизнь.
    Вне Истины не может быть никакой любви и никакой жизни.
    Все-Любовь и Все-Жизнь проистекают из Истины
    и представляются аспектами и символами ее Всеобъемлемости.

    Комментарии к Новому Завету Уильяма Баркли

    Уважаемые пользователи и гости нашего сайта! Мы решили удалить из нашей библиотеки труды протестантского богослова из Шотландии, профессора Уильяма Баркли. Несмотря на популярность произведений этого автора среди любознательных читателей, считаем, что его труды не должны размещаться в одном ряду с произведениями православных писателей и проповедников, в том числе – с произведениями святых отцов и учителей Церкви.

    Многие мысли Уильяма Баркли могут быть оценены как здравые. Тем не менее, в его сочинениях в принципиальных моментах встречаются такие идеи, которые являются сознательным отклонением от Истины, являясь «ложкой дёгтя в бочке с мёдом». Вот, что пишет английская Википедия про его воззрения:

    скептицизм в отношении Троицы: например, «Нигде Новый Завет не отождествляет Иисуса с Богом»;

    вера в всеобщее спасение;

    эволюция: «Мы верим в эволюцию, медленно поднимаемся вверх от человека с уровня зверя. Иисус – это конец и кульминация эволюционного процесса, потому что в Нем люди встречаются с Богом. Опасность христианской веры состоит в том, что мы создали Иисуса как своего рода вторичного Бога. Библия никогда не делает второго Бога Иисуса, а скорее подчеркивает полную зависимость Иисуса от Бога».

    Например, разбирая пролог Евангелия от Иоанна и говоря о Христе, Баркли пишет – «Когда Иоанн говорит, что Слово было Бог, он не говорит, что Иисус был одно с Богом, Он был идентичным с Богом; он говорит, что Он был настолько таким же, как Бог, по разуму, по сердцу и по бытию, что в Нем мы отлично видим, что такое Бог», что даёт основания считать, что он признавал за Евангелистом отношение ко Христу не как к одному из Лиц абсолютно Единого и Неделимого Бога, Который с Отцом – одно ( Ин.10:30 ), но всего лишь как равного Богу. Такое восприятие Евангельской проповеди дало основания критикам подозревать его в склонности к троебожию.

    К подобному восприятию подталкивают и другие его высказывания. Например: «Иисус есть откровение Бога» (Комментарии на Евангелие от Иоанна). Или другое, где о Святом Духе сообщается как о союзнике Христа: «Он говорит о Своем Союзнике – Духе Святом» (Комментарии на Евангелие от Иоанна).

    Можно условно разграничить библейские комментарии на духовные, пастырские, богословские, научно-популярные и технические.

    Большинство святоотеческих комментариев можно отнести к духовным.

    Пример «пастырских» комментариев – проповеди прот. Дмитрия Смирнова.

    Могут быть как классические «богословские» комментарии, (напр. Святитель Кирилл Александрийский многие комментарии писал в полемических целях), так и современные.

    В «научно-популярных» комментариях знания из библеистики или истории, или библейских языков передаются популярным языком.

    Наконец, есть «технические» комментарии, которые чаще всего предназначены для библеистов, но могут использоваться и широким кругом читателей.

    Комментарии Баркли – типичный пример «научно-популярных» комментариев. Он никогда не был великим или крупным библеистом. Просто средней руки профессор с хорошей работоспособностью. Его комментарии никогда не были особо популярны даже в протестантской среде. А его популярность у нас связана с тем, что его комментарии были переведены на русский в тот самый момент, когда в России вообще ничего не было в качестве «научно-популярных» комментариев.

    Комментарии У. Баркли на Книги Священного Писания Нового Завета широко известны и в странах Западного мира, и в России. Как это ни покажется странным, но многие россияне, отождествляющие себя с Православием, не только находят в его комментариях пищу для размышления, но часто принимают их за вернейшее руководство в деле глубокого осмысления Евангелия. Понять это трудно, но можно. По ходу изложения своих взглядов автор приводит множество доводов, в том числе исторического и научно-лингвистического характера. Многие из них кажутся убедительными и бесспорными. Однако не все они таковы. Существенным недостатком произведений этого автора является чрезмерно слабая согласованность их содержания со Священным Преданием Церкви, а в ряде случаев – прямое противоречие этому источнику христианского знания. Отступление У. Баркли от чистоты Евангельского учения сказывается в отношении ряда серьезных, принципиальных вопросов христианства.

    Одно из наиболее резких отступлений связано с вопросом о Церкви. Начнём с того, что У. Баркли не разделяет позиции о бытии Единой Истинной Церкви, утверждённой Господом Иисусом Христом, и, идя вразрез с Благовестием, настаивает на существовании множества спасительных христианских церквей. При этом, что естественно для такого подхода, он обвиняет общины, претендующие называться единственной истинной Церковью (в действительности такая община одна – Вселенская Православная Церковь), в монополизации Божественной благодати.

    « Религия, – пишет У. Баркли, – должна сближать людей, а не разделять их. Религия должна объединить людей в одну семью, а не раскалывать их на враждующие группы. Учение, которое заявляет, что какая-либо церковь или какая-либо секта обладает монополией на благодать Божью – ложно, ибо Христос не разделяет, а объединяет » (От Матфея 7 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/40/7/).

    Ясно, что это высказывание, принимаемое протестантами, не может не вызывать негодования у православных христиан. Ведь, во-первых, Вселенская Православная Церковь основана Самим Искупителем, причем, основана именно как единственная и единая истинная; и именно ей вверена полнота спасительного учения, полнота спасительных даров Святого Духа. А во-вторых, Православная Церковь всегда призывала и призывает людей к единству, подлинному единству во Христе, чего не скажешь об идеологах протестантизма, настаивающих на возможности сосуществания множества «спасительных», «христианских» «церквей».

    Между тем, У. Баркли сравнивает Церковь Божию с фарисеями: « Нет, не к Богу хотели фарисеи вести людей; они вели их в свою собственную фарисейскую секту. Вот в чем был их грех. А разве этот грех изгнан с земли, если еще и сегодня настаивают на том, чтобы человек оставил одну церковь и стал членом другой, прежде чем он может занять место у алтаря? Величайшая из ересей заключается в грешном убеждении, что какая-то одна церковь обладает монополией на Бога или на Его истину, или что какая-то церковь является единственными воротами в Царство Божие » (От Матфея 23 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/40/23/).

    Подлинное единство христиан подразумевает, помимо прочего, единство вероучения. Православная Церковь всегда исповедывала то вероучение, которое ей вверили апостолы, тогда как протестантские общины – то, которое получили в наследие от основателей этих общин. Казалось бы, в том, что Церковь хранит неповрежденными истины веры, можно видеть, что именно она и является столпом и утверждением истины ( 1Тим.3:15 ). Однако, такое отношение к истине оценивается У. Баркли как один из симптомов затянувшегося хронического заболевания. Соответственно, те «церкви», которые допускают извращение истинных («старых») догматов и введение так называемых новых догматов, рассматривается как здравствующие.

    « В Церкви же , – настаивает он, – это чувство возмущения против нового приобрело хронический характер, а попытки втиснуть все новое в старые формы стали почти универсальными » (От Матфея 9 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/40/9/).

    Стойкость в деле отстаивания истин вероучения У. Баркли обозначает как окаменелость: « Очень часто действительно случалось так, что человек, пришедший с вестью от Бога, встречал ненависть и вражду окаменелой ортодоксии » (От Матфея 10 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/40/10/).

    Высказываясь в пользу мыслителей-вольнодумцев, подобных протестантам (и, конечно же, в пользу самих протестантов), автор стремится удостоверить своих потенциальных последователей, что будто бы то противодействие, которое проявляет в их отношении Церковь, противоречит духу христианства, и что будто бы Сам Искупитель об этом предупреждал: « Иисус предупреждал Своих учеников, что в будущем против них могут объединиться общество, Церковь и семья » (От Матфея 10 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/40/10/).

    Напомним, что именно Церковь объединяет Христовых учеников, тогда как протестантские общины – учеников своих лидеров.

    Выступая против древних церковных традиций, У. Баркли обличает и традицию монашества, настаивая, что учение о монашестве располагает к отрыву «религии от жизни», и, стало быть, оно – ложно.

    Вот его слова: « Учение ложно, если оно отделяет религию от жизни.Любое учение, которое говорит, что христианину нет места в жизни и в мирской деятельности – ложно. В этом была ошибка монахов и отшельников. Они верили, что для того, чтобы жить христианской жизнью, они должны удалиться в пустыню или в монастырь, выйти из этой всепоглощающей и соблазняющей мирской жизни. Они считали, что они могут быть настоящими христианами лишь оставив мирскую жизнь. Иисус молился за Своих учеников: «Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла» ( Иоан. 17,15 )» (От Матфея 7 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/40/7/).

    Касаясь проблематики борьбы человека с греховными мыслями и желаниями, автор указывает на деятельность монахов как на иллюстрацию странной и неправильной формы борьбы. Мол, монахи, сами того не понимая, отгораживаясь от действительных соблазнов мира сего, впадали в ещё большие соблазны, рождавшиеся в их памяти или воображении. Своей отрицательной критикой он не обошел даже основоположника (одного из основоположников) монашества, выдающегося христианского подвижника, преподобного Антония Великого.

    « В истории , – полагает он, – есть один примечательный пример неверного обращения с такими мыслями и желаниями: столпники, пустынники, монахи, отшельники в эпоху ранней Церкви. Это были люди, желавшие освободиться от всего земного и, в особенности, от плотских желаний. Для этого они уходили в египетскую пустыню с идеей жить в одиночестве и мыслить только о Боге. Самый известный из них – Антоний. Он жил отшельником, постился, проводил ночи в бдении, истязал свое тело. Он прожил в пустыне 35 лет, которые были непрекращающийся битвой со своими искушениями. Совершенно очевидно, что если уж кто-то и ведет себя неосторожно, так это относится к Антонию и его друзьям. Такова уж человеческая природа, что чем более человек говорит себе, что он не будет думать о чем-то, тем больше это будет занимать его мысли » (От Матфея 5 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/40/5/).

    Ошибка У. Баркли, в данном случае, усматривается в том, что он неправильно смотрит как на само монашество, так и на отношение Церкви к монашеской жизни. Дело в том, что признавая монашество как одну из форм служения Богу, Православная Церковь никогда не учила, что христианину нет жизни в миру. Как известно, среди канонизированных Церковью святых есть множество тех, кто прославились именно жизнью в миру: воины, врачи, учителя и т. д. Опять же, монашеская жизнь, предполагающая отстранение от мирских удовольствий, мирской суеты, не предполагает полного духовного разрыва с миром. Достаточно вспомнить, что в продолжении многих веков монастыри играли роль духовных центров не только для иноков и монахов, но и для мирян: монастыри служили для них местом паломничеств; при монастырях создавались библиотеки, открывались духовные школы; нередко, в трудные времена, монахи помогали мирянам хлебом и рублём.

    Наконец, совершенно не разумея, почему монашеское делание ассоциировалось с духовными подвигами, а сами монахи нередко именовались подвижниками, он определяет монашескую жизнь как весьма лёгкую, самих же монахов обозначает, как беглецов от реальных трудностей жизни: « Легко чувствовать себя христианином в минуты молитвы и медитации, легко чувствовать близость Бога, когда мы в стороне от мира. Но это не вера – это бегство от жизни. Подлинная вера – когда встают с колен, чтобы помочь людям и разрешить человеческие проблемы » (От Матфея 17 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/40/17/).

    В конце концов толкователь стремится подвести христианское богослужение и богопочитание под гуманитарную доктрину: « Христианское служение –это не служение литургии или ритуала, это служение человеческой нужде. Христианское служение – это не монашеское уединение, а активное участие во всех трагедиях, проблемах и требованиях, с которыми сталкиваются люди » (От Матфея 12 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/40/12/).

    Довольно своеобразное отношение выказывает автор в отношении Господа Иисуса Христа.

    С одной стороны, он как будто не возражает, что Иисус – Воплотившийся Сын Бога Отца. Во всяком случае к такому пониманию подталкивают некоторые из его слов, как то: « Когда Бог Славы пришел на эту землю, Он был рожден в пещере, где люди укрывали животных» (От Матфея 2 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/40/2/).

    « Бог послал в этот мир Сына Своего , – свидетельствует У. Баркли, – Иисуса Христа, чтобы Он спас человека из трясины греха, в которой тот погряз, и освободить его от цепей греха, которыми он сам сковал себя, чтобы человек мог через Него обрести утерянную им дружбу с Богом» (От Матфея 1 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/40/1/)

    С другой стороны, он приписывает Искупителю такие черты, как, например, неуверенность в Своём избранничестве (не говоря уже про «неуверенность» в Божественном достоинстве), незнание того, как совершить Свою миссию, «которую Ему Бог поручил».

    « Таким образом , – подсказывает Баркли читателю, – и в акте крещения, Иисус обрелдвойнуюуверенность: в том, что Он действительно Избранник Божий и что лежавший перед Ним путь – крестный путь, в этот момент Иисус знал, что избран стать Царем » (От Матфея 3 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/40/3/)

    « Иисус , – продолжает он свою линию, – отправился в пустыню, чтобы побыть в одиночестве. Бог говорил с Ним, теперь Он хотел поразмыслить, как исполнить миссию, которую Бог поручил Ему » (От Матфея 4 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/40/4/).

    Уже при первом знакомстве с этими и подобными им высказываниями складывается впечатление, что они находятся на грани допустимого и недопустимого богословствования. Более чётко позиция толкователя обнажается в его отношении к свидетельству Евангелиста Иоанна Богослова о том, что Христос есть никто иной как Воплотившийся Бог Слово. Признавая формально, что «Слово стало плотию» ( Ин.1:14 ), У. Баркли, тем не менее, объясняет эту евангельскую истину не в духе Евангелия. Тогда как Православная Церковь учит, что Слово есть Ипостась Единотроичного Бога, единосущная Отцу и Святому Духу, равносовершенная и равночестная двум другим Божественным Ипостасям, Баркли стремится убедить своих читателей в чём-то другом.

    « Христианство , – делится он рассуждениями, – возникло в иудаизме и сперва все члены христианской Церкви были иудеями. Христианство возникло в иудейской среде и потому неизбежно говорило их языком и пользовалось их категориями мышления. Греки никогда не слышали о Мессии, им не была понятна сама суть чаяний иудеев – приход Мессии. Те понятия, с которыми христиане-иудеи мыслили и представляли себе Иисуса, ничего не говорили грекам. И в этом была проблема – как представлять христианство в греческом мире. Около 100-го г. в Ефесе жил человек, который думал над этим. Его звали Иоанн; он жил в греческом городе, он общался с греками, которым иудейские понятия были чужды и непонятны и даже казались странными и грубыми. Как найти способ представить христианство этим грекам так, чтобы они понимали его и приветствовали его? И ему было открыто. Как в иудейском, так и в греческом мировоззрении существовало понятие слова. Вот его-то можно было употребить так, чтобы оно отвечало мировоззрениям и эллина и иудея. Это было нечто, что лежало в историческом наследии обеих рас; и те и другие могли понять это» (От Иоанна 1 глава – комментарии Баркли – Библия: https:/bible.by/barclay/43/1/).

    Известно, что в понимании (многих) иудеев Бог мыслился как Единый, но не как Троичный. Слово Божье осмысливалось в их сознании как действенная сила, но не как Божественная Ипостась (ср.: и сказал Бог. ). Нечто подобное мыслили о Логосе (Слове) и упоминаемые греки.

    ТОП надежности бинарных брокеров:
    • БИНАРИУМ
      БИНАРИУМ

      1 место! Самый честный брокер бинарных опционов. Гарантия надежности и контроль качества!
      Отличный вариант для начинающих и средне-опытных трейдеров! Бесплатное обучение и демо-счет!
      Получите свой бонус за регистрацию:

    Добавить комментарий