Телефон: +7 (921) 9026855         E-mail: 9026855@mail.ru
Главная » Жители » Жители Тярлево » Ольга Дмитриевна Форш

Ольга Дмитриевна Форш

Ольга Дмитриевна Форш (1873-1961) – русская советская писательница. Ее романы «Одеты камнем», «Современники», «Горячий цех», «Сумасшедший корабль», «Ворон», трилогия «Радищев», «Михайловский замок», «Первенцы свободы» известны широкому кругу читателей и были переведены на многие языки. Ей принадлежат киносценарии «Дворец и крепость» (1924, совместно с Щеголевым), «Пугачев» (1936). Он была награждена тремя орденами и медалями. В совершенстве владела французским и немецким языками. Имела троих детей: Надежду, Тамару, Дмитрия.

Родилась на Кавказе, где ее отец, Дмитрий Виссарионович Комаров, генерал русской армии, занимал пост начальника военного округа Среднего Дагестана. Мать – Нина Георгиевна Шахэтдинова – дочь дагестанского князя.

О.Д. Форш писала: «Отец состоял членом Географического общества; дядя мой, А.В. Комаров, генерал-губернатор Закаспийской области, бравший Кушку, считался незаурядным археологом, часть его коллекций и раскопок, сделанных в курганах, принесены в дар Московскому историческому музею.

Склонность к умственному труду в членах второго поколения нашей семьи выражена по линии научной в лице моего двоюродного брата В.Л. Комарова (крупный ботаник, географ, путешественник, академик, в 1936–1945 гг. возглавлял Академию наук СССР. Его именем назван институт на Аптекарском острове и поселок под Петербургом), двоюродной сестры – писательницы О.П. Руновой и меня в области литературы.

Способность писать считаю у себя по прямой линии наследственной от бабки-украинки (мать отца, Федосья Леонтьевна Доливо-Добровольская), которая славилась как превосходная рассказчица».

О.Д. Форш состояла в родстве с известным философом П.А. Флоренским и легендарным Ираклием Луабсаровичем Андрониковым.

Муж – Борис Эдуардович Форш, поручик саперного батальона, поэт-переводчик (умер в 1920 г. от тифа). Предки мужа – выходцы из Франции – носили фамилию де Форш. В связи с Варфоломеевской ночью один из предков бежал в Германию, поэтому приставка «де» из фамилии исчезла.

Чтобы ярче представить себе образ О. Форш как человека расскажу о двух ее поступках:

— К 80-летнему юбилею коллеги-писатели подарили ей телевизор-радио, который сейчас находится в краеведческом музее г. Павловска. Власти же спросили, чего она хочет. А чего бы захотели мы от власть имущих? А она попросила заасфальтировать Новую улицу, сказала так: «И мне удобнее ездить на своей коляске, и людям польза» (в то время О. Форш уже не передвигалась самостоятельно).

— Однажды ее внук В.В. Меншуткин (сын дочери Тамары), тогда уже студент, возвращаясь из Крыма на мотоцикле, прибыл в Тярлево в два часа ночи и по внешним признакам решив, что в доме никого нет, стал деловито взламывать одно из окон. Услышав в доме какое-то движение, он громко назвал себя. В ответ послышался громовой голос бабушки, произносящей крепкое русское ругательство. В комнате зажегся свет, и молодой человек увидел незабываемую картину: с одной стороны взломанного окна стола бабушка с топором в руках, полная решимости насмерть поразить незваного гостя. С другой стороны стояла старушка Ксения Густавовна с ведром холодной воды.

Я хочу рассказать вам об одном удивительном уголке в Тярлеве, а их там великое множество – вопреки мнению, что в поселке ничего интересного нет.

Участок с домиком затерялся среди других построек, сразу найти его довольно трудно, и поэтому, попав сюда, ощущаешь обособленность его от всего остального мира.

Участок площадью 12 соток по решению Пушкинского исполкома от 27 мая 1954 г. за № 12-14а был куплен писательницей вместе с домиком на деньги, полученные ею за литературные труды.

В первый раз я увидела домик в мае 2008 года. Покосившийся, выкрашен зеленой краской, кое-где вместо стекол фанерки. Вокруг бегали и визгливо лаяли хозяйские собачки. От дома – спуск к участку, который примыкает к Гуммолосаровскому ручью. Берега ручья заболочены, вид дикий и живописный. Вся территория заросла, но даже в таком виде была уютной, от всего веяло умиротворенностью и покоем. Прямо перед верандой – большая черемуха, буквально укрывающая своей белоцветущей кроной крышу дома. Пели птицы, ярко светило солнце.

С хозяйкой дома мне удалось увидеться и поговорить в другой раз. Перед встречей я прочитала воспоминания современников об Ольге Форш, и у меня в сознании сложился очень милый и обаятельный образ. Когда я познакомилась с внучкой писательницы, ее полной тезкой – тоже Ольгой Дмитриевной Форш, я поразилась, насколько они похожи внешне и внутренне.

Ольга Дмитриевна (внучка) – веселая, общительная, высокообразованная женщина. Мы беседовали до позднего вечера, и я, кажется, поняла, что значит быть счастливым. Это, во-первых, неважно, сколько тебе лет, а во-вторых – не нужно гнаться за удобствами в жизни. Можно носить воду из колонки, греть ее на костре и при этом радоваться жизни просто потому, что она есть. Ольга Дмитриевна считает, что все должно быть натуральным, и не пользуется электричеством. Недаром о ней бабушка говорила: «Нормально жить среди нас с лифтом, мусоропроводом, на асфальте она не может. Сразу превращается в домашнего дракона».

В центре участка растет туя, и Ольга Дмитриевна (внучка) считает, что рядом с деревом находится одно из загадочных мест, где восстанавливаются силы.

Почему же писательница выбрала именно этот домик, не такой уж большой и не такой уж новый? М. Довлатова – редактор и друг О. Форш – вспоминала: «Именно в этом поселке она купила себе весьма несерьезный домик – на откосе, прижатый со всех сторон чужими заборами, с покатым огородиком, который медленно, но непоправимо сползал в овраг. На дне овражка булькал жалкий ручеек.
Все удивлялись – ну почему не приобрести было дачу крепкую, просторную, с нормальным участком?.. Да и средства позволяют.

Ольга Дмитриевна сердилась – она сразу же полюбила свое Тярлево…

— Рядом – Царское Село и рядом – Павловск, лицей и молодой Александр Пушкин. Дворцы и парки. Коронованные правители и некоронованные гении. А еще – могила русского живописца Павла Чистякова, моего учителя. И вокруг – ни единого писателя!.. Ну где бы я еще нашла такие преимущества, такое общество и такие русские пейзажи?

— Но ведь можно было найти хорошую дачу в Пушкине, Павловске, если вам так дороги эти места

— А писателю зазорно селиться в хоромах, по-моему. И гектары всенародной земли обносить забором совсем уж неприлично. А вот цветов, яблок, ягод будет у меня предостаточно даже на этом кривом лоскутке земли».

Осваивать новый дом и усадьбу помогали внук Володя и его школьный друг Женька Генералов. Ольга Дмитриевна почтительно обращалась к помощнику: «Мнук, вы просимы…». Семнадцатилетняя внучка Оля сажала сад и огород. Уже тогда было ясно, что она прирожденный биолог.

Хот писательнице был уже восемьдесят один год, многое на даче было устроено ее руками: выкрашена старая деревянная мебель, повешены занавески, расставлены в доме цветы. Новое жилище очаровало знакомую О. Форш, художницу М. Яльцеву. «Как сумела она сделать очаровательную усадьбу, – писала она, – сказочный уголок из обыкновенного маленького домика на крохотном участке. Около нее никогда не было богатства, но была красота. Весь дом был окружен цветами, оставались только узенькие тропинки, все остальное пространство было в зелени. Ольга Дмитриевна любила цветы, подбирала сорта сама, гармонически рассаживала их».

Ольге Дмитриевне нравилось, когда Яльцева писала в Тярлеве свои натюрморты «Розовые цветы», «Красные цветы», а также этюды картин «Ольга Дмитриевна на террасе», «Ольга Дмитриевна за чтением в комнате».

Художница удивлялась, как это в семье Форш в такой тесноте никто никогда не ссорился. Образ поведения О. Форш в семье, ее потребность в общении с природой – не только выражение натуры, ее генов, но и результат выработанного мировоззрения, философичности ее ума, культуры духа.

На небольшом лоскутке земли в Тярлеве вскоре появились и яблони, привитые и ухоженные, и клубничные грядки, и великое множество цветов – в саду, на террасе, в доме. Ольга Дмитриевна их любила, умело опекала и… рисовала. На стенах и в Тярлеве, и в ленинградской квартире красовалось множество ее ярких рисунков, изображающих в основном астры и пионы.

О. Форш любила свое Тярлево и жила в нем подолгу. Любила во всякую погоду. Не было для нее большего удовольствия, как после дождя выйти на веранду, устланную мокрыми листьями.

Домик тоже был усовершенствован и расширен. Умельцем Циркуновым на чердаке были устроены три крохотные, но очень уютные комнатки, была пристроена веранда. С правой стороны домика была сооружена пристройка из кирпича, туда провели водопровод, устроили туалет и ванную комнату с колонкой для подогрева воды. На чердак вела лестница.

Любила О. Форш умелых простых людей. Любила, чтобы рядом с ней кто-то что-то строил, строил хорошо. На возражения сына Димы «Он дорого берет» отвечала: «И пусть». «Пропьет», – напоминал Дима. «Его дело».

Раньше на Музыкальной улице находилось два магазина, продовольственный и промтоварный, туда часто заходила Ольга Дмитриевна. Галина Екимовна Волошина, в то время ученица продавца, вспоминает, что О. Форш была очень симпатичной и приветливой, интеллигентной и вежливой; одета небогато, но изысканно, отличалась от всех, чувствовалось, что у нее есть вкус. Была она небольшого роста, полная.

В этот домик в гости к писательнице приезжали известные люди. Два раза был поэт Александр Прокофьев, была тетя Сергея Довлатова – Маргарита Сергеевна – редактор последних произведений О.Форш. Хотел приехать, но не смог писатель К. Паустовский. Для него специально купили подушку, которая впоследствии стала называться подушкой Паустовского.

Незадолго до смерти О. Форш навестил И.С. Соколов-Микитов. Приехал к ней в Тярлево. Она хоть с трудом, но поднялась с постели, села за стол и жадно ловила каждое слово гостя, не отпускала его, боявшегося ее утомить. Дружеские воспоминания о прошлом были ей приятны.

В последние годы жизни писательница болела водянкой и не могла ходить, ее возила на прогулки Ксения Густавовна, старушка-полька. С легкой руки О. Форш все ее звали «пани бобрик».

Врачи определили больной срок жизни – полгода. Писательница обратилась к травнице, та ей дала целебные травы, и в результате О. Форш прожила еще семь лет. В то время храм Преображения Господня был закрыт, и Ольга Дмитриевна молилась дома, прося у бога времени, чтобы успеть закончить составление собрания своих сочинений в восьми томах, и она успела это сделать.

В свою последнюю весну О. Форш была весела, доброжелательна. За несколько месяцев до кончины она писала М.Л. Слонимскому, что существует «во всей силе ума, памяти, воли», что душа ее «все еще молода». Казалось, Ольга Дмитриевна и смерть – понятия несовместимые.

В том 1961 году внучка писательницы, Ольга, после окончания биологического факультета Ленинградского университета была направлена по распределению в Уссурийский край, где изучала растительный мир. Внезапно ей пришла телеграмма: «Приезжай. Бабушке плохо». Ольга застала бабушку в живых. «Ты счастлива там?» — спросила она. «Да», – ответила внучка. Ночью, во сне, писательница умерла. Ее комната и по сей день бережно сохраняется, ее окна выходят в сторону Гуммолосаровского ручья.

После отпевания О. Форш похоронили по ее завещанию рядом с любимым учителем П.П. Чистяковым на Казанском кладбище города Пушкина.

Писательница любила все живое: цветы, деревья, животных. Как только он въехала в свой тярлевский домик, появилась кошка, а затем и собака Пулька.

… Мы беседовали на веранде. Пили чай из топинамбура, к чаю было подано варенье из собственной алычи. Ольга Дмитриевна (внучка) задумчиво посмотрела на ветки деревьев и сказала: «Очень живописны искривленные стволы и ветки по сравнению с городскими прямыми линиями – душой отдыхаешь».

Мне хочется добавить, что здесь тоже душой отдыхаю. Ольга Дмитриевна есть только вегетарианскую пищу. Считает, что здесь нельзя пить спиртные напитки, а также не только ругаться, но даже думать о ком-то плохо.

А что если бы здесь устроить первый в этих краях литературный музей Ольги Форш, водить сюда людей, чтобы они смогли подышать нравственно целебным воздухом и зарядиться доброй энергией от волшебного дерева с названием «туя».

P.S.

Внучка О.Д. Форш так же, как и сама писательница, очень стойко сопротивляется жизненным невзгодам (а у нее их предостаточно), и не перекладывает свои проблемы на плечи других.

Вот уже много лет она безуспешно пытается реставрировать и сохранять домик. Она пускала жильцов, вместо платы они должны были подправить домик, но все безрезультатно. Обращалась к властям. А тем временем домик все ветшает. Так уж получилось, что в свои немолодые годы она осталась наедине со своими проблемами. А это ведь и наши проблемы.

Недавно я водила экскурсию по Тярлево для юных краеведов города Павловска во главе с Е.П. Калюжной. И она обратила внимание детей на стоявший на веранде примус: «Обратите внимание, это уже музейная вещь». А таких вещей осталось достаточно, чтобы создать дом-музей: кресло, в котором сидела писательница, расписанные ею шкафчики… Пока домик стоит, надежда есть.

О. Гончарова

Ах, Павловск! Ты уже не тот,

И мы не те, и все иное.

Уходит в вечность и былое

За тот извечный поворот,

Все деревянные дома,

Как плод для чувства и ума,

Что нас всечасно беспокоит.

 

Мы не придем уж к Салтыкову,

Ни к Шторху, Цезарю Кюи.

Да, проиграли мы бои

И отстоять вас не сумели,

И для детей не сберегли.

Ах, эти синие заборы,

Домам немые приговоры.

 

Теперь стоят особняки,

Все опоясаны оградой.

Ах, эти мощные ограды,

За них заглядывать не надо.

Мы будем говорить потом:

«На этом месте был тот дом».

 

А домик Форш стоит и ждет,

Когда забор к нему придет.

 

А. Можаев и О. Форш

В 2009 г. по окончании одного из мероприятий в Павловском дворце я подошла к внучке писательницы О.Д. Форш. Та разговаривала с очень симпатичной женщиной. Выяснилось, что это вдова пушкинского художника А. Можаева – Маргарита Николаевна Сабинина. Она написала воспоминания о своем муже и издала их вместе с репродукциями его картин. Мне удалось запечатлеть на фото момент, когда Сабинина передает книгу, открытую на развороте с репродукцией портрета писательницы О.Д. Форш, внучке писательницы. Ольга Дмитриевна познакомила меня с Маргаритой Николаевной. Знакомство было приятным вдвойне: во-первых, как человек, лично знавший писательницу, во-вторых, она мне интересна сама по себе как высокообразованная и интеллигентная женщина. Маргарита Николаевна любезно передала мне для копирования несколько фотографий О.Д. Форш тярлевского периода, много мне рассказывала о ней и Алексее Можаеве. Но лучше привести ее воспоминания дословно из написанной ею книги.

 

М. Н. Сабинина

Алексей Можаев

Председатель ЛОСХа В.В. Соколов предложил освободившуюся мастерскую в г. Пушкине передать А. Можаеву. В прошлом мастерская принадлежала великому русскому художнику и педагогу П.П. Чистякову, но с 1932 г. была в распоряжении Союза художников и числилась как нежилой фонд. В апреле 1953 г. мы всей семьей переехали на новое место жительства.

Писательница О.Д. Форш, будучи ученицей П.П. Чистякова, некоторое время до войны с семьей жила в домике, принадлежавшем художнику. После войны Ольга Эммануиловна Мейер (племянница Чистякова) предложила писательнице пожить в доме Чистякова в своей комнате, чтобы оказать ей помощь в качестве секретаря-машинистки. В наступившей мирной жизни, в тишине аллей чистяковского парка О. Форш создавала свои романы «Михайловский замок» и «Первенцы свободы». Книги были написаны к 80-летнему юбилею, который Ольга Дмитриевна отметила в 1953 г. В эти годы она, как и прежде, была полна творческими планами. Вскоре писательница переехала в поселок Тярлево, недалеко от г. Пушкина. Прав был Всеволод Иванов, когда писал по поводу таланта О.Д. Форш: «Вы не только исторический романист и драматург, вы- мыслитель, мыслящий историческими картинами, а значит, вы глубоко современны».

Знакомство О.Д. Форш с семьей Можаевых состоялось в мастерской в 1955 г. Ольга Дмитриевна, взяв на руки маленькую дочку хозяев, сказала несколько ласковых слов ребенку. А родителей своим густым басом предупредила, чтобы мы берегли ее от цыганок, в то врем ходивших по дворам. Видимо, такое представление возникло у нее, потому что Наташа была черноволосая смугляночка.

За чайным столом Алексей Васильевич договорился с Ольгой Дмитриевной, что будет писать ее портрет. И действительно, несколько лет муж ездил на велосипеде к ней на дачу в Тярлево, где рисовал и писал ее, всегда меняющуюся в зависимости от настроения или состояния здоровья. По возвращении после сеанса домой рассказам об Ольге Дмитриевне не было конца, и все в превосходной степени. Это не удивительно, потому что она была человеком глубокого ума и острого глаза, насмешницей и к тому же великой оптимисткой. Заразительно смеясь, она рассказывала, как к ней на Украину в гости приехал друг Ираклий Андроников и всю ночь развлекал ее пародиями на поэтов, писателей и других знакомых. А утром хозяйка сделала ей выговор за «сборище мужчин» и никак не хотела поверить, что это был лишь один человек. Люди моего поколения на себе испытали силу искусства Андроникова, когда он выступал с рассказами в Филармонии и по телевидению. Позировала Ольга Дмитриевна у себя в саду или в комнате за столом, часто с книгой в руках. Сохранился портрет ее сына Дмитрия Борисовича, позировавшего вместо мамы в ее костюме – белой блузе и синем сарафане, в то время как она болела.

Алексей Васильевич начал работу с рисунка и создал графический портрет Ольги Дмитриевны, который по ее желанию был помещен в четырехтомном юбилейном издании ее сочинений. В подаренной мужу книге она, как всегда остроумно, написала: «Талантливому художнику и подчас моему мучителю, милому А.В. Можаеву от Ольги Форш. 5.2.1951 г. Тярлево».

Ольга Дмитриевна ставила Алексея Васильевича в пример своему сыну: «Мол, у него всегда чистая белая рубашка, брюки на специальных застежках для езды на велосипеде, а у тебя, Дима, на английских булавках. Приходилось прилагать немало усилий, чтобы Алексей Васильевич был примером аккуратности, поскольку на него смотрели студенты.

Результатом длительной работы в Тярлево стал большой композиционный портрет Ольги Дмитриевны (91х110 см), показанный в 1957 г. на выставке в Русском музее. Другой портрет, написанный маслом, также по просьбе Ольги Дмитриевны был помещен в восьмитомнике ее сочинений. Находится в историко-литературном музее г. Пушкина. За время работы над портретами было сделано много этюдов и вариантов композиции.

Девяностолетие Ольги Дмитриевны в 1963 г. отмечали уже без нее. В Институте русской литературы АН СССР (Пушкинский дом) собрались ее друзья и почитатели, в их числе и Алексей Васильевич. Среди прочих экспонатов на выставке были представлены графический портрет и скульптурный бюст О.Д. Форш работы Можаева, оставшиеся в постоянной экспозиции Пушкинского дома.

Ольга Петровна Гончарова, 2009г.

Использованная литература:

  1. Бунатян Г.Г. «Одним дыханием с Ленинградом…». Ленинград в жизни и творчестве советских писателей. Л., 1989
  2. Кузьмина Л.И. Здесь живет и работает Форш. СПб., 2006
  3. Сабинина М.Н. Алексей Можаев. СПб., 2009
  4. Тамарченко А.В. Ольга Форш. Л., 1974
  5. Чурилова Е.Б. «Я еще могу съездить к Чистякову…». СПб., 2004